На злобу вчерашнего дня

Ну раз уж все пишут/говорят о вчерашних перестановках в верхах всколыхнувших наше политическое болото, выскажусь и я для порядка. Десять месяцев назад уже писал о политических перспективах страны. Тогда я констатировал, что основные риски для нынешнего политического режима возникнут не от чаемого алармистами "системного кризиса", а в процессе передачи власти преемнику. И вот не прошло и года, как власти выработали некое решение данной проблемы, по крайней мере временное. Очевидно ВВП, как я и полагал, не станет выдвигаться на очередной президентский срок, но и от власти уходить не собирается.

Президента в 2024 поставят временного, бутафорского, как раз такой имеется наготове. Путин же переместится не то опять в премьеры, не то во главу гос. совета, а скорее совместит обе должности. Чтобы новый президент ненароком не взбрыкнул и не отправил однажды Вована в отставку, назначение на премьерский пост будет поставлено в зависимость от Госдумы, где должно доминировать верное "Едро". Президентские полномочия ближе к 2024 заметно урежут, как и было анонсировано. Президентом назначат Медведа, не даром было оговорено, что из конституции уберут уточнение про ограничение на два президентских срока подряд. Если избираться на высший пост можно будет всего дважды, тогда Димон сможет стать президентом снова только на один срок. Следовательно преемником на долгосрочную перспективу он не будет, а подбор настоящего преемника отложат ближе к 2030 году и будет это фигура не из нынешнего окружения, просто потому что нынешнему высшему кругу элиты будет через 10 лет в среднем около 70-ти +/-5 лет, в таком возрасте заступать на 12 лет президентства авантюризм, высок риск банально не дожить до конца срока. Поскольку было сказано, что президенту оставят контроль над силовыми министерствами, то Медведа как раз отправили осваиваться во главу совета безопасности. На текущие дела поставили Мишустина, которого некоторые уже видят значимой фигурой, а зря, скорее всего он чисто технический премьер без политический амбиций, каким был Фрадков в своё время (они даже внешне похожи).

Думаю режим сможет благодаря принятым решениям продлить свою стабильность до 2030 года, если конечно ВВП не помрёт раньше, что вряд ли, здоровье он бережёт. Проблема двоевластия после 2024 будет успешно решена, занимающий место президента Медвед будет ограничен в полномочиях, как личность он слаб, а после 2030 уйдёт на пенсию, потому никакой серьёзной элитной коалиции вокруг него не соберётся за отсутствием перспектив. Даже его протаскивание на пост президента, в условиях непопулярности, потребует подтасовок, а значит легитимность будет под вопросом.

Но если с элитными раскладами все порешали, то поддержка режима населением будет падать все 20-е годы, поскольку сколь-нибудь серьёзного экономического роста он достигнуть явно не в состоянии, хотя кризисы переживать умеет. Смена поколений приведёт к вымыванию ядерного путинского электората из людей контуженных 90-ми. В 2030 основная масса населения будут рождённые после 1980-го года у которых методы путинской пропаганды вызывают скепсис или раздражение. Каждые новые выборы проталкивать опостылевшее всем уже сейчас "Едро" будет всё труднее, протесты будут всё массовей, а к 2030 рейтинг Вована и его режима будет где-то на уровне Ельцина 1999 года. Тогда и провернут настоящую операцию преемник, но вряд ли столь же успешно. Путин когда-то укрепился на посту на волне экономического роста, наведения порядка в стране, подавления сепаратистов в Чечне. У его преемника перспектив экономического бума не просматривается, порядок в стране и так есть, скорей к тому времени гайки закрутят настолько, что народ захочет послаблений, оттепели. Внешнеполитических авантюр начинать будет не с руки, распутаться бы с теми заварухами куда уже успел вляпаться Вован. В общем кого бы через 10 лет не сделали преемником новым Путиным он стать не сможет, а значит перспектива демократизации в стране есть, но будет она не скоро, придётся ждать ещё лет 10-15.

Мысли под занавес года

Все подводят итоги года, ну и я скажу пару слов. 20 лет назад всерьёз думал, что страна вот-вот развалится, если срочно не сменить режим и весь вектор движения общества и государства. 10 лет назад думал, что революция неизбежна. 5 лет назад уже не был уверен на счёт неизбежности революции, но был убеждён, что только она даст шанс на лучшее будущее, нежели медленное загнивание. Сейчас понимаю, что страна воспроизводится и живёт, не благодаря (а часто вопреки) правителям, а благодаря тому что общество живо, оно адаптируется к изменяющейся реальности, даже прогрессирует кое в чём. Короче говоря, не спешите верить в мрачные прогнозы, они никогда не сбываются, Россия живёт и помирать не собирается. Пройдёт 20-30 лет и что бы не произошло, она по прежнему будет стоять на месте и в ней будет жить больше 100 млн человек, и большинство из них будут русские. Может быть чуть хуже, может быть чуть лучше, зависит от нас, но страна будет.

Мой комментарий к записи «По Хазину...» от wwold

Читаю сейчас  «Воспоминания о будущем» Хазина, как-нибудь сделаю на книгу критический обзор, отдельные интересные моменты есть, но в целом это публицистика, причём особо не скрывающая свой ненаучный характер. «Эпоха роста» Григорьева куда проработанней в плане концепции. 

К положительным моментам отнесу, то что Хазин признаёт приоритет Григорьева по ряду ключевых идей и даже не претендует на название неокономика, эта своеобразная честность вызывает уважение.

Что касается «фазового перехода» к некому новому некапиталистическому (вопрос какому) порядку, который Хазин и его последователи всё ожидают, то мне кажется представлять его в виде события или итогового кризиса ошибочно. Была великая депрессия; стагфляция 70-х; двойная рецессия в начале 80-х и «чётный четверг» в конце; азиатский кризис 1998, пузырь доткомов 2000-2001, кризис 2008 года; падение нефтяных цен 2008-09 и в 2014-16; в Китае сейчас кризисные явления. На чём основано предположение о хрупкости мировой системы, когда она уже столько пережила? 

Касательно же перехода в «дивный новый мир» скажу следующее - первые капиталистические общества были в городах Италии и части Германии с 14 века, потом в 15-16 веках их затоптали, но сами принципы распространялись только шире. Тем не менее, окончательно новый строй оформился в Зап. Европе и Сев. Америке в 19, а в мире восторжествовал вообще в 20 веке. Причем Италия и Германия, ставшие колыбелями капитализма, к 19 веку оказались отсталыми областями. То есть переход растянулся ажно на 500 лет. Не вижу оснований думать, будто сейчас глобальные изменения не растянутся на 30-50-100 лет. Кризис будет не один, их может случится еще десяток, по поводу каждого будут приниматься некие решения временно или частично разрешающие проблемы и только на дистанции в несколько десятилетий станет ясен масштаб перемен. 

Посмотреть обсуждение, содержащее этот комментарий

Экономические предпосылки и последствия Крымской войны

Решил опубликовать серию материалов по экономической истории России 19-20 вв. Начну с Крымской войны, которая некоторым образом повлияла на направления развития Российской империи во второй половине 19 века, а как и почему попробую разъяснить.

Крымская война стала одной из рубежных вех в истории России, положив начало масштабной модернизации страны в ходе реформ Александр II. Но каковы были истоки и подоплёка конфликта? Не приходится сомневаться, что дело было не только и не столько в «споре из-за ключей», геополитических противоречиях с Великобританией или в реваншистских амбициях Франции. Историки марксистского и неомарксистского толка давно и справедливо указывали, что за развязыванием конфликта между такими крупнейшими торговыми партнёрами как Великобритания и Россия стояли более прозаические причины [1]. Если втягивание в войну французской второй империи ещё объяснимо в категориях политических противоречий, учитывая явную склонность Наполеона III к всевозможным авантюрам на международной арене (успехи в которых позволяли ему урвать толику лавров великого дяди), то при анализе поведения такой державы как Великобритания нельзя забывать о значении для неё экономических интересов.

Не секрет, что на протяжении XVIII в. на долю Британии приходилась половина всей внешней торговли Российской Империи[2]. «Основными российскими экспортными статьями в этот момент времени были пенька и лён - «жизненно важное сырьё для британских мануфактурных отраслей промышленности», ещё одной «важной статьёй экспорта было российское железо <...>, поскольку Россия <...> обладала двумя принципиальными элементами для получения качественной продукции с использованием технологии, основанной на древесном угле, - большими лесами и богатыми рудниками», пишет Валлерстайн[3].

«К 40-м годам XIX столетия Англия получала в России две трети требовавшихся ей льна-сырца и пеньки, 80% семян льна и конопли», в то же время именно «английские купцы также являлись главными покупателями казенных товаров (железо, медь, поташ, ревень)»[4]. Если учесть что пенька и лён были сырьём для канатов и парусины (стратегически важных товаров для судостроения), а английская промышленная революция до начала XIX века в значительной степени обеспечивалась поставками русского железа, то трудно переоценить значение торговых отношений с Российской империей для «владычицы морей» и «мастерской мира».

Со времён Екатерины II год от года набирал обороты и экспорт хлеба из России, правда его масштаб до поры до времени сдерживался английскими «хлебными законами». Тем не менее, британцы прекрасно понимали значимость торговли с Россией для себя; агент Российской компании Фостер в 1774 г. свидетельствовал в Английском парламенте, что без российского импорта «нашему флоту, нашей торговле, нашему сельскому хозяйству настанет конец». В последствии, в период действия наполеоновской «континентальной блокады», британцы особенно остро ощущали недостаток русской пеньки[5].

С другой стороны, и для русской промышленности внешние рынки были критически важны. Ещё в XVIII веке две трети продукции государственных и треть продукции частных металлургических заводов шла на экспорт, что не удивительно, учитывая узость внутреннего рынка[6]. Подобная ситуация была и в производстве льняного полотна, где к середине XIX века 64% продукции отправлялась заграницу[7]. В то же время огромную роль в структуре потребления высших и средних классов российского общества того времени играл импорт, так в начале XIX века из заграницы ввозилась половина потребляемых тканей[8]. Наиболее кратко и образно характер русско-британской торговли выразил А.С. Пушкин:

Всё, чем для прихоти обильной

Торгует Лондон щепетильный

И по Балтическим волнам

За лес и сало возит нам …

Гребёнки, пилочки стальные

Прямые ножницы, кривые

И щётки тридцати родов

И для ногтей и для зубов

Таким образом, торговые контакты Российской и Британской империй имели широкий масштаб, взаимовыгодный и подчас стратегический характер для обеих сторон. Каковы же пути, которые привели две державы от тесного экономического сотрудничества к военному противостоянию?

Первая половина XIX века стала временем, когда модель взаимодействия Российской империи с Западной Европой в целом, и Британией в частности, претерпела коренные изменения. Одной из самых существенных перемен стала потеря российской металлургией своей доли мирового рынка. Внедрение новых технологий в британской металлургии коренным образом повысило производительность труда, снизив себестоимость до такой степени, что даже использование почти дарового труда посессионных крестьян и большая сырьевая база не смогли спасти уральскую металлургию от драматической потери конкурентоспособности. Уже к 1830-м годам экспорт металла из России снизился вдвое, а спрос внутри страны не смог компенсировать потерю внешних рынков[9]. Если с 1720 по 1798 годы цена полосного железа в Петербурге выросла с 0,45 до 1,16 руб. за пуд (лондонские цены увеличились за тот же период с 0,89 до 2,9 руб. за пуд)[10], то в первой половине XIX в. внутрироссийская цена, напротив, снизилась с 1,2 до 0,5 руб. за пуд[11]. Вследствие чего выплавка металла сократилась к 1830-м годам на 20%[12]. Хотя впоследствии политика правительства позволила прекратить спад и даже несколько нарастить производство металла, всё же к 1860 г. Россия сместилась с перового на 8-е место в мире по объёмам выплавки чугуна, уступив по этому показателю Англии в 13 раз[13]. Более того, к середине века империя Романовых вынуждена была начать закупку чугуна за границей[14].

Нечто подобное происходило и в других экспортных отраслях. «По мере развития парового флота в Англии падает спрос на русскую пеньку», как и на парусину, хотя это происходит далеко не сразу, поскольку к середине века новые технологии ещё уживаются бок о бок со старыми[15]. Тем не менее, темпы роста русской льняной промышленности в XIX веке явно снижались, отразив стагнацию спроса. С 1800 по 1860 годы производство льняных тканей в России выросло только на 50%, что весьма скромный показатель для столь длительного периода[16].

В результате всех этих перемен резко возрастает роль хлебного экспорта для России. Валлерстайн пишет: «когда в начале XIX столетия новая британская технология привела к коллапсу российской экспортной металлургии XVIII века, на смену железу пришёл другой основной экспортный продукт — пшеница. К 1850 году экспорт пшеницы достиг 20% от её урожая»[17]. За период «с 1778-1780 по 1851-1853 годы доля «первичного», а также «продовольственного» экспорта выросла с 71 до 95%, в то время как экспорт мануфактурных товаров снизился с 20 до 2,5%»[18].
Collapse )

Российская экономика в 21 веке: источники роста и причины стагнации.

Очень многие левые в интернете любят делать далеко идущие апокалептические прогнозы по поводу будущности страны и мира, не утруждая себя анализом конкретной экономической ситуации. В их представлении чего тут анализировать, когда и так ясно, что всё плохо: Россия сырьевая колония, советское наследие проели, вся современная экономика от лукавого, потому что торгуют и услуги оказывают, вместо того чтобы пахать и ковать. Им невдомёк, что экономика вообще-то меняется во времени.

Допустим сельским хозяйством когда-то занималось 80-90% населения, но производительность была столь низкой, что они даже самих себя прокормить не всегда были в состоянии. Сегодня им занято 9% (в России), а в развитых странах и того меньше. Умножим эту цифру на два, учтя производителей сельхозтехники и удобрений. Всё равно количество занятых получится в 4-5 раз меньше чем было, а выход продукции в разы больше. Именно потому что продовольствия производится много, оно дешёвое и доля с/х в ВВП низкая, хотя объёмы производства только растут. Та же история с индустрией, промышленных товаров производится как никогда много и от этого они дешевеют, а доля промышленности в ВВП снижается не смотря на рост объёмов производства. Услуги и торговлю просто труднее автоматизировать, там много ручного труда, потому их стоимость во времени не снижается. Более того, чем меньшую долю доходов потребители тратят на еду и пром. товары, тем больше услуг могут приобрести (например лишний раз сходить к парикмахеру, а не стричься дома). Это естественный процесс. Он идёт по всему миру. Самая низкая доля услуг в ВВП самых бедных и отсталых стран, у населения которых просто нет средств, чтобы эти услуги оплачивать.

Представляется, что прежде чем приступать к прогнозам стоило бы лучше изучить то что есть. Поэтому я решил кратко обрисовать картину современной российской экономики, чтобы на основе этого описания впоследствии изложить своё видение будущего. В предыдущем посте Российская экономика в свете модели Паршева я вкратце обозначил те её сектора, которые вполне жизнеспособны в сегодняшних условиях, а именно: 1) уникальные производства (чаще ВПК), обслуживающие гос. заказ и кое-что продающие на экспорт; 2) производства держащиеся благодаря современным технологиям и серийности (например титановый кластер); 3) добыча сырья и производство продукции низких переделов на экспорт; 4) не торгуемые сектора экономики; 5) производства связанные с эффектом домашнего рынка. Но это модель в статике, а какова динамика.

Ниже я приведу материалы из написанной мной 5 лет назад статьи посвящённой факторам экономического роста в России 1999-2014 гг. и причинам их исчерпания. Поскольку в эти годы наше хозяйство сначала испытывало кризис, а затем перешло к вялому восстановительному росту структура сформировавшаяся тогда мало изменилась и по сей день, определяя экономический облик страны.

Для начала стоит кратко обозначить, в чём вообще источники экономического роста. Либеральная экономическая наука ищет такие источники в инвестициях, коммерческой экспансии (положительный эффект которой видится прежде всего в росте специализации на основе пресловутых «естественных преимуществ»), эффекте масштаба (чем шире рынки тем больше потенциал роста), и инновациях[1]. Именно последние называют ключевым источником экономического роста, в то время как допустим масштабы рынка, как и вообще значение спроса всячески принижается[2].

Попытка выдвинуть на первое место среди причин экономического роста инновации предпринимается не случайно. Дело в том, что спрос и основанные на на нём возможности углубления технологического разделения труда потенциально исчерпаемы, в то время как инновации и инвестиции видятся неким Perpetuum Mobile[3], который позволит расти бесконечно. Поэтому принижение значения спроса и разделения труда в экономическом росте это фактически способ доказать «вечность» капитализма.

Дабы достичь этой цели, спрос пытаются представить в виде желания приобрести некий конкретный товар, после чего указывается, что поскольку значительная часть инноваций привели к появлению на рынке ранее не существовавших товаров, о которых потребители до их появления и помыслить не могли, то спрос в их появлении, а значит и в развитии экономики в целом, существенной роли не играл. Между тем спрос - это отнюдь не желание, а финансовая возможность приобрести что-либо. Маркетинг может объяснить человеку с деньгами, зачем ему нужен товар о котором он ранее даже не задумывался, но человека без денег самое большое желание не сделает потребителем.

Поэтому любые инвестиции, инновации без спроса на произведённый товар обернутся лишь убытками. Как следствие, источники роста прежде стоит искать в волнах спроса порождающих экономическую активность. Анализируя процессы с этой точки зрения, я попытаюсь выделить волны спроса, которые способствовали росту в нашей стране в 1999-2014 гг.
Collapse )

Российская экономика в свете модели Паршева

Двадцать лет назад была издана достаточно известная и поныне книга Андрея Паршева "Почему Россия не Америка". Книга была исполнена географического детерминизма и упирала на два основных тезиса: во-первых, Россия самая холодная страна в мире и это способствует росту издержек при любой хозяйственной деятельности на её территории; во-вторых, Россия континентальная страна, что повышает транспортно-логистические расходы, а вмести эти два фактора делают любое производство на нашей территории не конкурентоспособным с точки зрения мирового рынка. Книга пришлась ко двору патриотической общественности, дав объяснение неудачам экономического развития, которые тогда виделись в особенно трагическом свете. В ответ ей прозвучало не мало критики, по большей части бестолковой.

Ниспровергатели выше означенных тезисов, например, утверждали что не то в США, не то в Сингапуре, не то и там и там расходы на кондиционирование выше энергозатрат на отопление в России. Охотно верю, вот только без кондиционера жить всё таки можно, как-то выживали до середины 20 века, когда они получили широкое распространение, а вот без отопления в России зимой тоже можно, но очень не долго. К тому же богатые территории, будь то США или Сингапур, могут позволить себе массовое использование кондиционеров благодаря высоким зарплатам и в силу того же фактора не так страшны в чисто экономической конкуренции с Россией. Собственно Паршев в своей книге признаёт, что если бы российский производитель конкурировал с западным, то благодаря разнице в оплате труда ситуация была бы не безнадёжной. Фатальной она по мнение автора становится, когда западные технологии прилагаются к дешёвой рабочей силе из тёплых стран у моря, вот с ней тягаться нам не под силу. Сейчас ситуация конечно изменилась, китайские зарплаты уже выше российских, но это другая история.

Стоит также отметить, что Паршеву часто приписывали то что он вовсе не писал. В частности он отнюдь не сторонник командно-административной экономики, хотя и хвалил сталинскую модель. В книге звучит критика советской торговли и дефицита, деятельности Хрущёва, косыгинской реформы, не говоря уж о Горбачёве. Не выступает Паршев и за полную автаркию, считая тем не менее, что нужна монополия государства на внешнюю торговлю. Не спорит, что в мире есть страны столь же невезучие с точки зрения географии, например Буркина-Фасо (которую он называет по старому - Верхней Вольтой), расположенная в глубине Африки далеко от моря и в засушливой местности. Уделяет внимание сходству России с Канадой и Финляндией указывая однако, что население этих стран сосредоточено в южной их части, где климат существенно мягче.

В то же время, если внимательно рассмотреть доводы Паршева и даже согласится с ними, всё равно видно, что далеко не все отрасли российской экономики обречены на мировом рынке. Перечислю те сектора, которые жизнеспособны:

- Во-первых, Россия может вполне успешно торговать уникальными товарами, их не так много, сейчас это в основном вооружение и продукция связанная с пилотируемой космонавтикой, тем не менее таковые есть.

- Во-вторых, крупносерийное производство может компенсировать климатические издержки, снижая себестоимость за счёт эффекта масштаба. Такие примеры тоже имеются. В частности в России есть вполне конкурентоспособный "титановый кластер" являющийся ведущим поставщиком проката для аэрокосмической промышленности всего мира. Или производство акриловых ванн "Тритон", которое крупнее чем средний производитель подобной продукции в Европе, за счёт чего не только уверенно чувствует себя на внутреннем рынке, но идёт на внешние.

- В-третьих, это собственно сырьевой сектор, все страны которые не блещут с точки зрения географии обычно специализируются на поставках сырья. Если в них небольшое населения, а недра богаты, то такая страна может процветать вопреки любым климатическим издержкам. Россия однако, достаточно многонаселённая относительно объёмов добычи полезных ископаемых, так что таким способом может лишь удерживаться в "середнячках" по ВВП на душу населения. Тем не менее, наше положение лучше чем, допустим, в какой-нибудь Нигерии, где добыча нефти ещё меньше, а населения больше и оно растёт. Наконец, наше сырьё не только привычные нефть и газ, но и уголь, чёрные и цветные металлы, минеральные удобрения, а также возобновляемые зерно и лес.

- В-четвёртых, климат не помеха для неторгуемых секторов таких как строительство, услуги, финансы, торговля, а ведь они дают сейчас свыше 60% российского ВВП и эта доля растёт.

- В-пятых, ряд промышленных производств лучше располагать поблизости от места потребления их продукции, так как транспортные издержки при доставке издалека слишком велики, это называет эффектом домашнего рынка. Например, кока-кола не возит воду за три девять земель, она доставляет концентрат, а линию по розливу ставит там где планирует торговать. Также по месту потребления производят скоропортящиеся продукты. Это правило касается и крупной бытовой техники - холодильники или стиральные машины в готовом виде завозить дороже, поскольку внутри устройства пустоты. В какой-то степени это относится даже к автомобилям, но тут многое зависит от ёмкости потенциального рынка.

Выше перечисленные направления жизнеспособны и при открытом рынке, но российский рынок вовсе не открыт. На протяжении двадцати лет главный инструмент его защиты это заниженный курс национальной валюты, который удорожает импорт и снижает издержки отечественного производителя в долларовом эквиваленте, позволяя выживать даже технически отсталым производствам. Но цена такой защиты - низкие доходы населения. Достаточно вспомнить, как на них отразилась девальвация 2014 года. Короче говоря, не смотря на все природно-климатические проблемы российская экономика вовсе не выглядит умирающей, не погубило её и вступление в ВТО. Но если алармистские ожидания глада и мора как всегда были посрамлены практикой, то реальную проблему экономической стагнации последних десяти лет преодолеть куда сложнее, а если вспомнить, что наша экономика впала в ступор едва вернувшись к уровню 1990 года (хотя и с другой структурой), то стагнация выглядит уже 30-летней.

Этнос и нация

В своём посте Нации и национализм я не затронул важнейший вопрос - разницы между этнической и гражданской нацией в современном мире, а лишь указал на наличие этих двух подходов к определению рассматриваемого феномена. Решил исправить этот недочёт написав краткое продолжение. В прошлом тексте было указано на три пути формирования нации:
- На основе гражданства, как чаще всего поступали порождённые буржуазными революциями республики;
- На основе некой культурно-лингвистической общности, независимо от то того в каких государствах она проживает. Инициатором выступала националистически настроенная интеллигенция, но успех ей сопутствовал только там, где идею подхватывало и поддерживало то или иное государство (не обязательно национальное). Этой дорогой шли немцы и итальянцы, а позже малые народы стремившиеся выкроить собственную государственность из тела павших империй.
- Третьим путём шли империи отвечавшие на вызов национализма. Они формировали из языковых и культурных групп населяющих метрополию национальное ядро империи.

Результатом всех этих усилий стало появление двух принципиально разных сообществ - этнической нации (далее просто этнос) и гражданской политической нации (далее политическая нация), которые всегда отчасти совпадают, но никогда не тождественны. Этнос это то самое воображаемое сообщество, вернее один из его типов характеризующийся наличием этнического самосознания, культуры и часто языка. Язык на последнем месте не случайно, есть разные этносы говорящие на одном языке. Например ирландцы чётко сознают своё отличие от англичан, но говорят чаще всего на английском. Также и норвежцам не мешает ощущать себя самостоятельным этносом употребление датского языка (букмол). Этнос может быть разделён политическими границами, его самосознание, однажды сконструированное, может воспроизводится и без поддержки государства, а иногда развиваться в противоборстве с ним.

Каковы же условия формирования этноса:
- Во-первых, проще насадить этническое самосознание группам его не имеющим, а идентифицирующим себя в других категориях (например через конфессию, сословие или региональную принадлежность), чем убедить индивидов уже имеющих этническую самоидентификацию изменить её.
- Во-вторых, этническая самоидентификация укореняется вместе с модернизацией, которая (кроме всего прочего) подразумевает урбанизацию и всеобщее школьное образование. Эти процессы проводят минимальную унификацию общества в плане образа жизни и менталитета, подрывая старые идентичности и способствуя принятию новых.
- В-третьих, культурно-языковой субстрат на основе которого формируется этнос должен быть не слишком разнородным. Например, принадлежность к разным религиям затрудняет процесс. Если вероисповедания относительно близкие (например католики и протестанты), то препятствие преодолимо, если далёкие и с историей взаимных конфликтов (например христиане и мусульмане), то формирование этнического самосознания может оказаться заблокировано.

Исторически даже в государствах где нацбилдинг шёл на основе гражданства, как во Франции, результатом часто становилось формирование этноса, а далее перед государствами вставал вопрос, что делать с группами по тем или иным причинам в этот этнос не вписавшимися. Путей решения проблемы было два.

Первый предполагал построение этнократии, то есть государства, где по-настоящему полноправным является только один этнос, а всем прочим предлагается ассимилироваться, эмигрировать или терпеть дискриминацию. Именно такой вариант развития в крайней форме продемонстрировала миру Нацистская Германия, полностью дискредитировав его, что не мешает и сегодня некоторым странам мечтать о чём-то подобном (как на Украине) или даже воплощать это на практике (как в Латвии и Эстонии). Тем не менее сегодня это скорее экзотика.

Второй вариант избрали страны смирившиеся с фактом присутствия на своей территории множества этнических групп и попытавшиеся насадить гражданскую солидарность не привязанную к этничности. Классическими примерами подобного стали США и Канада, а в Европе Швейцария и Бельгия. Во всех случаях объединяющим фактором для полиэтнического населения стали гражданство и политическое участие. После Второй мировой именно такой подход стал эталонным. Его результатом стала гражданская политическая нация основным критерием принадлежности к которой являются собственно гражданство, а также лояльность к соответствующему государству и политическое участие.

Мнение

Читал новости, в Воронеже развесили баннеры со Сталиным к его 140-летию . Давеча я написал довольно критический пост по поводу сталинистов в связи с чем решил пояснить свою позицию.

Во-первых, я с пониманием отношусь к внешнеполитической линии сталинского времени. Была ли внешняя политика Сталина прагматичной до цинизма? Да была, но она была таковой у всех прочих государств того времени, а с волками жить по волчьи выть, сомневаюсь что СССР сумел бы выжить в заварухе Второй мировой без этого абсолютного прагматизма. Это, кстати, не отменяет серьёзных ошибок и просчётов Сталина на данном поприще, но здесь он хотя бы был логичен, последователен и понятен.

Во-вторых, я признаю его заслуги в модернизации нашей страны, а именно в индустриализации, урбанизации, росте уровня образования. Сама советская индустриализация, не смотря на все недостатки и издержки, всё же позволила существенно поднять производительность труда и уровень жизни, а также обеспечила выживание в условиях Второй мировой.

В-третьих, я считаю ошибочными массовые политические репрессии, но понимаю что они видимо были неизбежны в силу той политической культуры, которая сформировалась по итогам Гражданской войны.

В-четвёртых, хотя я и считаю что многие современные сталинисты перегибают палку и выходят за рамки рациональности, но уверен что они имеют право на своё мнение. Более того, когда они организуют, например, поминовение фигуры Сталина тем или иным способом, то идут против течения, против негатива льющегося со стороны государства и это заслуживают уважения. В конечном счёте готовность групп людей жертвовать своим временем, деньгами и прочим ради убеждений это проявление гражданского общества и это хорошо.

В-пятых, антисталинисты проявляют зачастую ещё большую иррациональность и агрессивность чем сталинисты. Их готовность затыкать рот оппонентам и желание ритуально надругаться над символикой, которая дорога большой части общества (что фактически предполагает пресловутая декоммунизация), является как раз полным воспроизведением худших сталинских практик борьбы с инакомыслием.

Нации и национализм

Поскольку в ряде дискуссий выяснилось, что нацию некоторые полагают древним, архаичным явлением, решил подготовить краткий экскурс в историю наций и национализма.

Для начала стоит понять, что национальная идентичность, являющаяся одной из основных для большинства индивидов сегодня, сравнительно новое явление. Антропологи изучающие архаические племена не находят прямых аналогов национального самосознания. Люди из таких обществ идентифицируют себя прежде всего как членов определённого рода, племени или союза племён. Представители другого племени, даже близкие по культуре и языку, своими уже не воспринимаются. Вернее их обычно признают за людей (не случайно у таких народов самоназвание обычно переводится просто как "человек"), но не обязательно дружественных, в то время как чуждых по культуре и языку за полноценных людей уже не держат. Если чужаки более примитивны их могут считать не лучше животных, если равны, то ущербными людьми, если сильно превосходят, то воспринимают как полубогов. В любом случае обычными людьми они не считаются. Даже для самых слаборазвитых племён знакома ксенофобия, то есть страх и отрицательное отношение к инородцам, но вот сравнимые с национализмом развитые представления о себе, как о некой общности (за пределами круга родственников и соплеменников) отсутствуют.

В социумах перешедших от "дикости" к "варварству", с вызреванием военной демократии оформляется новый тип политии - вождество. Его не стоит путать с племенем, племя может быть ацефальным (не иметь лидера) либо возглавляться предводителем чья власть держится на авторитете (антропологи иногда называют таковых бигменами, чтобы не путать с вождями). Вождь же кроме авторитета обладает дружиной, то есть правом и возможностью применить насилие для осуществления своей власти. Нередко вожди покоряют множество племён и других вождеств создавая сложные сообщества под своей властью. В таких сообществах могут быть люди разной культуры и языка, но их объединяет лояльность и подчинение вождю и его воинам. Соответственно принадлежность к вождеству становится новой категорией для самоидентификации.

Переход от вождества к государственности (если случается), то бывает достаточно плавным, его маркеры - стабилизация политических институтов и фиксация обычного права. Другими словами власть начинает опираться не только на авторитет и легальное насилие, но и на закон. С этого времени принадлежность к политии, будь то гражданство в полисе или подданство в империи, становится одной из важнейших категорий в которых мыслит себя человек. Однако прямого соответствия между современным национальным самосознанием и тогдашним восприятием принадлежности к государству всё ещё нет. Например для древних греков важна была принадлежность к общине граждан полиса, а такие же греки из других полисов были чужими и если кто-то переселялся в соседний город-государство, то почти ни при каких обстоятельствах не мог рассчитывать на гражданство (причём не только сам мигрант, но и его потомки). С другой стороны территориальные империи (вроде Персидской) всегда представляли собой конгломерат самых разных чересполосно проживающих народов и культур объединённых имперской властью.

Второй важнейшей категорией самоидентификации в ту эпоху являлась религия, даже у древних греков большую роль играла общность веры, например на крупнейшее религиозное мероприятие - Олимпийские игры, допускались только греки. В период же средневековья, с распространением мировых религий, именно принадлежность к одной из конфессий выходит едва ли не на первое место. Единоверец говорящий на другом языке становится ближе язычника или еретика близкого по языку и культуре.

Третьей по важности идентичностью древности и средневековья являлась сословная. Аристократы разных государств были гораздо ближе друг другу чем к собственным простолюдинам, то же можно сказать про купцов и прочие категории. Каждое сословие имело внутри себя привязанные к конкретной территории объединения, это крестьянские общины, городские коммуны, ремесленные цехи, купеческие гильдии, дворянские корпорации.

Наконец, важную роль играла региональная идентичность. Даже ещё в 19 веке большая часть французов при переписях идентифицировала себя прежде всего, как бургундцы, провансальцы, гасконцы, бретонцы. А в России крестьяне в первую очередь считали себя туляками, вятчанами, ярославцами, костромичами, калуцкими и т.д.

Наконец, никуда не ушло и понимании близости языка. Русская ПВЛ в самом начале указывает на общность славян, которая определяется именно через язык. В Священной Римской империи подданные по языкам делились на германцев, итальянцев, французов (восточная часть современной Франции входила в Средние века в Германскую империю) и славян.

Таким образом, человек средневековья на вопрос кто он ответил бы в первую очередь про религиозную принадлежность, потом про подданство, про сословие, про родную провинцию, но на вопрос о национальной принадлежности вряд ли понял бы о чем речь.

Откуда же и когда взялись современные представления о нации? Само слово имеет латинское происхождение. Как известно
варварские вождества оседали на территории поздней Римской империи, причём нередко с согласия самих римлян. Такие компактно проживающие общности инородцев римляне и называли нациями, тогда как римский народ обозначали словом популюс. Позже (в средневековье) значение термина несколько изменилось и под "нациями" стали понимать своего рода землячества. Так группа студентов из одной местности учащаяся в университете на чужбине называлась "нация". В Парижском университете было несколько таких "наций", например нормандская и английская.
Collapse )

Улов на Нон-фикшн

Закупился в субботу книжицами на выставке, с учётом очереди хватит чтива до июньской книжной ярмарки на Красной площади.


Во-первых, продолжаю скупать капитальный труд Майкла Манна "Источники социальной власти", который и в оригинале был в 4 томах, а у нас некоторые тома разбили на части, так что я было запутался сколько всего книг получилось. На этот раз прикупил самый первый том (в магазинах они появлялись почему-то начиная с последнего), по отзывам знакомого наиболее интересный.
_______________
Collapse )