m_pavluchenko (m_pavluchenko) wrote,
m_pavluchenko
m_pavluchenko

Categories:

Неокономика. Осень экономики

Немного аналитики и прогнозов от неокономики.

Сентябрь вошёл в свои права, люди в массе своей вернулись из отпусков (кто туда ездил), дети пошли в школы, а на улице похолодало. Начался очередной осенне-весенний экономический цикл, который в этом году накладывается ещё и на заметную политическую активность, обусловленную, среди прочего, грядущими президентскими выборами, до которых осталось аккурат полгода. При этом конфигурация этих выборов остаётся неизвестной; понятное дело, земля слухами полнится, но и только. При этом, на мой взгляд, данной неясности способствует довольно заметная неясность внешнеполитическая, наложившаяся на некоторую неясность экономическую. Первую мы сейчас оставим за рамками – а вот про вторую стоит поговорить поподробнее.

Для начала стоит отметить, что ситуация с экономикой в этом году выглядит лучше таковой в прошлые годы. Собственно, можно вспомнить декабрь 2014 года, мутную историю с облигациями Роснефти на 625 млрд. рублей, резкое падение рубля и столь же резкое повышение ставки, аж до 17% – призванное остановить возможный отток капитала из рубля в доллар и обмеление банковской системы в целом. Это удалось, но несмотря на это январь и февраль 2015 года экономика страны находилась в шоке, с непониманием что произошло и как жить дальше – впрочем, всё потом вошло в более-менее привычную колею.

Ситуация повторилась год спустя, хоть и в куда меньшем масштабе. В начале ноября 2015 года за доллар давали 63 рубля, месяц спустя 67 рублей, под Новый Год доллар стоил уже 72 рубля, а в пике (27 января) официальный курс был 82 рубля без нескольких копеек – и лишь после этого почти трехмесячного роста начал снижаться. Это всё, понятное дело, не добавило позитива в восприятии экономической ситуации в стране.

В этот раз, однако, всё было иначе. Резких скачков курса не было, всё было тихо, мирно и спокойно, что оказывало заметное влияние на настроения. Более того, позитив поддерживался ещё и изрядной эйфорией, обусловленной тем, что президентские выборы в США выиграл якобы пророссийски настроенный Дональд Трамп; напомню, что его избрание было даже встречено овациями в Госдуме. Это, впрочем, стало ясно уже позже – но на тот момент будущее наконец-то казалось более-менее безоблачным. В действительности же относительно приличная ситуация с экономикой имеет гораздо более прозаичные корни.

Во-первых, это вопрос стоимости барреля нефти. Я напомню, что бюджет на этот год принимался дефицитный, уменьшенный в номинальном и в реальном выражении относительно бюджета прошлого года, и что рассчитан он был консервативно, исходя из $40 за баррель Urals (порядка $43 за баррель эталонного Brent) и курса в 67,5 рублей за доллар США. В реальности же эта стоимость почти весь период с начала года провела в коридоре $50-55 за баррель – иначе говоря, денег в страну поступало больше, чем планировалось. Более того, это "больше" оказалось достаточно заметным для того, чтобы минфин активизировал программу выкупа долларов на рынке – дабы не допустить чрезмерного укрепления рубля, что (с позиции именно что минфина) чревато тем, что бюджет попросту "поедет", вывалившись из всех своих проектировок. В любом случае приток есть приток, он сыграл свою роль. При этом довольно забавно то, что Россия, несмотря на продолжающее действовать соглашение с ОПЕК об ограничениях на добычу нефти, сумела нарастить ее экспорт в валовом (товарном) выражении по сравнению с прошлым годом чуть более чем на 2% – что тоже дало дополнительный приток денег.



Во-вторых, отыграло изменившееся потребительское поведение населения. По сути, последний квартал 2014 года, 2015 год и заметная часть 2016 года были временем существенного сокращения потребительского кредитования. Люди перешли в режим сбережения и затягивания поясов, предпочитая экономить и избавляться от кредитов – при этом, впрочем, произошла заметная дифференциация между теми, кто от кредитов избавлялся и теми, кто попал в кредитную воронку, беря один кредит для рефинансирования предыдущего, вплоть до займов под высокий процент в микрофинансовых организациях. Тем не менее, снижение кредитной нагрузки (отмечу, потребительский кредит обычно берется на три года – так что многие из них в этот период закончились "естественным путем") в общей массе имело место быть – и это, с учетом уже накопленных положительных ожиданий, привело к росту потребкредитования: за первое полугодие он составил порядка 30% по сравнению с тем же периодом прошлого года.

В-третьих, отреагировал и производственный бизнес. Всплеск позитивных настроений в начале года привел к соответствующим событиям в рамках национального делового цикла. Бизнес тоже стал кредитоваться, пошли большие, чем раньше, закупки сырья, случился отмеченный статистикой рост производства – но он, в свою очередь, обернулся ростом складских запасов готовой продукции. Связано это с тем, что дополнительные деньги, полученные гражданами в виде нового потребительского кредитования, пошли в первую очередь на покупку импорта. Этому способствовал и относительно высокий курс рубля, чего не было довольно долгое время – и в итоге импорт товаров и услуг в страну вырос в первом полугодии на 27% по сравнению с первой половиной прошлого года. Это, в свою очередь, привело к росту торговых оборотов – что опять же внесло свою лепту в рост ВВП.

В-четвертых, этот год принес с собой заметные государственные инвестиции. В первую очередь здесь можно вспомнить "Силу Сибири" и строительство Керченского моста. Отмечу, что оба эти проекта относятся к строительному сектору, иначе говоря, они имеют высокий мультипликатор влияния на смежные отрасли. Отмечу, что речь в данном случае не об окупаемости проектов, но об инвестициях как таковых – в итоге они вполне могут оказаться убыточными (окупаемость "Силы Сибири" и ранее была под вопросом, когда цены на газ были выше, а Керченский мост суть проект вообще политический), но сейчас это именно что инвестиции, которые учитываются в росте ВВП страны.

В-пятых, здесь можно добавить ещё и и погоду. Май и июнь были холодными – но со статистической точки зрения из этого следует увеличение объемов производства и распределения электроэнергии, газа и воды, что тоже суть позитив для ВВП.

Проблема в том, что всего этого мало. Приток денег, рост импорта на росте потребкредитования, госинвестиции – этого всего недостаточно для заметного стабильного роста. При этом с точки зрения промышленности имел место всплеск иррациональных ожиданий, что привело к росту производства и складских запасов, а сейчас, несмотря на кредитование, оборачивается сложностями со сбытом. Собственно говоря, этот фундаментальный затык уже отразился в статистике – июльские данные по росту ВВП говорят о том, что он составил 1,5% в годовом исчислении против 2,9% в июне текущего года, иначе говоря, имело место резкое замедление темпов роста.

О "фейковости" и временности роста ВВП говорит ещё и то, что он не подкрепляется фундаментальным (не кредитным) конечным частным спросом – т.е. реальными доходами населения. С начала года они снизились ещё на 1,4% по сравнению с предыдущим годом, а всего с октября 2014 года, когда спад стоимости нефти стал заметен, реальные доходы граждан (именно доходы, а не более узкий показатель реальных зарплат) ухнули вниз почти на 20%, провалившись до уровней девятилетней давности. При этом по прогнозу МЭР, который был принят правительством в конце августа, рост реальных доходов в 2017 году должен составить 1,2%, что никак не выглядит реальным; собственно, будет хорошо, если это изменение по итогам года окажется хотя бы нулевым.

Более того, даже этот прогноз МЭР (напомню, что именно он является основанием для проектировки бюджета на 2018 год и на период 2019-2020 годов) являет собой "инерционный сценарий". Он предполагает рост экономики не более чем на 1,5% в год на период до 2021 года, за исключением года текущего, когда ожидается двухпроцентный рост. Схожая ситуация с реальными доходами населения – обещают (но цена этих обещаний уже вида в нереальных показателях текущего года) в следующем году он ускорится до 2,1%, после чего снова рухнет до практически незаметных уровней прироста в 1,1-1,2% в 2019-2020 годах. Иначе говоря, даже если этот прогноз каким-то чудом реализуется, то такими темпами реальные доходы населения вернутся на уровень 2014 года лишь лет так через десять.

Из этого всего можно сделать вывод, что в среднесрочной перспективе позитивных перспектив у РФ, по сути, нет. Впереди – долговременная стагнация, которая зиждется на сырьевом характере экономики – а такая основа, увы, никак не может считаться достаточно стабильной на долговременном промежутке.

И не могу не отметить, что это не самая подходящая основа для предвыборной кампании.
Tags: неокономика, экономика
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 2 comments