September 11th, 2017

Подрайская землица?

Оригинал взят у thor_2006 в Подрайская землица?
      Нарыл любопытные сведения относительно того, как изменялась населенность Нижегородского уезда во 2-й половине XVI в. Если взять число сел и деревень в 1565 г. за 100 %, то в 1578 г. таковых осталось меньше трети, а еще спустя 10 лет - и вовсе чуть больше 20 %. Что за беда? Опричного погрома по типу новгородского (на который можно было бы списать это запустение) тут не было (или был, но я об этом не знаю?), литовцы и злыя татаровя, крымския и ногайския, сюда как будто в описываемый период не заходили... Так куда же народишко подевался?
      А ответ на вопрос выходит достаточно простым - это все последствия восстания черемисов в 1571-1574 гг. (судя по всему, самого тяжелого и опасного) и в 1581-1585 гг. Вот же незадача какая выходит - Казанское "царство" завоевали, татары покорились, а вот черемисы - нет. И ладно бы, если бы разорению подвергались бы собственно казанские и черемисские земли, но в ходе борьбы с фридомфайтерами разорению (и почище,чем при "казанщине") подверглись собственно русские уезды. И это если не говорить о цене пацификации собственно черемисских волостей! Вот и вопрос - стоила ли игра таких свеч?




      Забавная картинка, не правда ли? Хоть и не имеет отношения к черемисским войнам, но пускай будет...




---------------------------------------------------
Кончено к запустению русских уездов в 1570-е приложили руку не только черемисы. С.А. Нефёдов пишет: "В 1567/68 годах летописи отмечают неурожай и голод в центральных областях: «Глад был на Руси велик, купили в Москве четверть ржи в полтора рубля». Обычная цена ржи была 30–40 денег—стало быть, цены возросли в 8–10 раз! Следующий год снова был неурожайным:«Была меженина велика добре, на Москве, и в Твери и на Волоце ржи четверть купили по полутора рубля по шьтидесят алтын и людей много умерло с голоду». В 1569 году в вотчинах старицкого Успенского монастыря в Тверском уезде пустовала треть деревень, а в Кашинском и Старицком уездах—около половины.

В 1570 году следом за голодом пришла чума. В современной историографии считается, что большие эпидемии не приходят сами по себе, что они являются следствием хронического недоедания и падения сопротивляемости организма. «Это была одна из тех страшных эпидемий средневековья, которые возникали примерно один раз в сто лет и оставляли после себя почти полностью обезлюдевшие города и деревни»,—писала Е.И. Колычева. «Великий голод» продолжался и во время эпидемии. «Был тогда великий голод,—свидетельствует Г.Штаден,—из-за кусочка хлеба человек убивал человека…». Весной 1571 года монахи Троице-Сергиева монастыря жаловались, что в монастырских вотчинах «крестьяне от глада и от поветрия вымерли», «крестьян… у них во всей троецкой вотчине не осталось ни тридцатого жеребья».<...>

Суммируя сказанное, необходимо отметить, что демографическую катастрофу 1568–1571 годов нельзя объяснить, исходя из одного демографического фактора. Демографический фактор обусловил перенаселение и нехватку земли в некоторых районах, ухудшающееся продовольственное положение, часто повторяющийся голод. На эту классическую картину Сжатия наложились потребности военной революции и войны, которые обусловили резкое увеличение налогов. В результате изъятия хлебных запасов экономическая система потеряла устойчивость и стала чувствительной к действию случайных факторов, таких, как неурожай. Неурожай вызвал голод, а за голодом, как обычно бывает, последовала эпидемия. Внешние враги воспользовались ситуацией, чтобы довершить разорение Московии — и в результате произошла страшная демографическая катастрофа. Таким образом, мы снова сталкиваемся с совокупным действием нескольких факторов, причем те из них, которые можно считать главными (демографический и технический), открывают дорогу действию других, случайных факторов (неурожаи, эпидемии и нашествия врагов)."

Тем не менее масштаб черемисских войн был велик, не случайно черемисам запретили заниматься кузнечным делом (чтобы не могли изготовлять оружие) и на их территории было построено множество крепостей, некоторые из которых положили начало современным райцентрам моей родной Вятки (Уржум, Санчурск, Яранск, Малмыж).