May 7th, 2020

Марксисты и государство

Одним из слабых мест советской версии марксизма являлась недооценка значения государства, как самостоятельного субъекта. Ленин цитировал в "Государстве и революции" Энгельса, утверждавшего - "государство возникло из потребности держать в узде противоположность классов; так как оно в то же время возникло в самых столкновениях этих классов, то оно по общему правилу является государством самого могущественного, экономически господствующего класса, который при помощи государства становится также политически господствующим классом и приобретает таким образом новые средства для подавления и эксплуатации угнетенного класса". В такой трактовке бюрократии фактически отказывается в самостоятельной роли в историческом процессе, её объявляют лишь неким обслуживающим персоналом закулисных кукловодов. Воспринимающие действительность через призму такой теории нынешние интернет марксисты раз за разом повторяют банальности о том, что тот или иной правитель, якобы лишь служит интересам буржуазии как таковой.

Проблема в том, что сами классики марксизма вовсе не были так уж категоричны в суждениях и всякий раз, когда начинали заниматься конкретным политологическим анализом, а не общетеоретическими рассуждениями, рисовали куда более сложную картину. Маркс в своём "Восемнадцатое брюмера Луи Бонапарта" указывает, что "исполнительная власть с её громадной бюрократической и военной организацией, с её многосложной и искусственной государственной машиной, с этим войском чиновников в полмиллиона человек рядом с армией ещё в полмиллиона, этот ужасный организм-паразит, обвивающий точно сетью всё тело французского общества и затыкающий все его поры, возник в эпоху абсолютной монархии, <...> Первая французская революция, поставившая себе задачу уничтожить все местные, территориальные, городские и провинциальные особые власти, чтобы создать гражданское единство нации, должна была развить далее то, что было начато абсолютной монархией, — централизацию, но вместе с тем она расширила объём, атрибуты и число пособников правительственной власти. Наполеон завершил эту государственную машину. Легитимная монархия и Июльская монархия не прибавили ничего нового, кроме большего разделения труда, увеличивавшегося по мере того, как разделение труда внутри буржуазного общества создавало новые группы интересов, следовательно — новые объекты государственного управления. Всякий общий интерес немедленно отрывался от общества, противопоставлялся ему как высший, всеобщий интерес, вырывался из сферы самодеятельности членов общества и делался предметом правительственной деятельности, — начиная от моста, школьного здания и коммунального имущества какой-нибудь сельской общины и кончая железными дорогами, национальным имуществом и государственными университетами Франции. Наконец, парламентарная республика оказалась в своей борьбе против революции вынужденной усилить, вместе с мерами репрессии, средства и централизацию правительственной власти. Все перевороты усовершенствовали эту машину вместо того, чтобы сломать её. Партии, которые, сменяя друг друга, боролись за господство, рассматривали захват этого огромного государственного здания, как главную добычу при своей победе. <...> при втором Бонапарте государство как будто стало вполне самостоятельным."
Итак, Маркс признаёт по меньшей мере автономию государственного аппарата, его стремление к саморасширению и захвату контроля над всеми сферами жизни общества, а также тенденцию к его укреплению с каждой новой революцией.
Collapse )