Неравенство

Граждане леваки любят плясать танцы с бубнами по поводу темы неравенства и водить хороводы вокруг глобального потепления. Оставлю последнее в покое, но вот по поводу неравенства выскажусь. Настоящая проблема это страдания бедных (которые можно и должно облегчить оказав помощь), а вовсе не богатства богатых, тем более что последние отражают лишь рыночную стоимость их активов, но не реальные деньги. По поводу же тенденций роста неравенства данные противоречивы, одни пишут о его увеличении, другие о умеренном росте, третьи о снижении, во всяком случае никакого драматизма в текущей ситуации не наблюдается от слова совсем.


Вот, например, данные по неравенству в мире. Неравенство по среднедушевым доходам между странами (красная линия) немного упало. Если же взвесить эти данные по численности населения (синяя линия), то оно сократилось более существенно. Да, благодаря КНР, но сам Китай вылез из нищеты благодаря интеграции в капиталистическую систему.



А вот неравенство по Пикетти и альтернативные более умеренные оценки, тоже ничего катастрофического.



Какова же ситуация в России? Здесь мы видим данные Росстата. Первичные говорят о снижении неравенства, но статистика корректирует их в более пессимистичную сторону (возможно справедливо), указывая, что неравенство с точки зрения коэффициент Джини стабильно.


Вот Россия в сравнении с другими странами. По неравенству она середнячок, ничего ужасного.

Напоследок выступление Капелюшникова на эту тему.



Граждане левые, граждане правые и всякие прочие, желаете что-то доказать смотрите на факты, а не исходите из идеологических посылов, чтобы не ставить самих себя в глупое положение. Если ваша цель свары в инете, то тогда конечно можете и дальше изрыгать лозунги, которым будут подпевать те кто и так согласны, и с которыми будут спорить те кто никогда не согласятся, но что это вам даст кроме убитого времени?

Читая Вебера

Фолк-марксисты обожают бряцать словом капитализм, даже не будучи в курсе, что сам Маркс писал только о капитале. Их малограмотные оппоненты спорят с "марксистским" термином. В действительности понятие "капитализм" ввёл Зомбарт, собрат и оппонент Макса Вебера. Зомбарт возводил дух капитализма к иудаизму, а Вебер поставил в центр протестантизм.

Вебер описывал четыре типа хозяйства:

1. Социализм – система, ориентированная на прямое удовлетворение некого заданного набора потребностей. Решения о том, что это за набор принимают не частные предприниматели, а бюрократия. При этом денежная прибыль не является важной и отсутствует ориентация на её непрерывное возрастание.

2. Экономика самообеспечения, где уровень производительности столь низок, что никакого экономического излишка не возникает (по крайней мере сохраняемого и прогнозируемого), а значит нет и прибыли. Основная мотивация при этом выживание.

3. Традиционалистская экономика, где накопление богатства и распределение ресурсов регулируется жёсткими социальными нормами. Она ориентирована на поддержание социально одобряемого традиционного стандарта потребления (для разных групп разного). В такой системе, если растёт производительность, то работники (начав получать больше) сокращают часы труда в пользу увеличения досуга (ведь желаемый доход достигается за меньшее время). Предприниматели разбогатев отходят от дел, инвестируют в роскошь, собственность, статус (титулы), становятся рантье.

4. Капитализм – экономическая система, основанная на ожидании прибыли посредством использования возможностей обмена (мирного приобретательства). Основная мотивация («дух») это ориентация на максимизацию прибыли. Он делится на два типа:

Политический капитализм, где возможности извлечения прибыли создаются государством, вводящим искусственные ограничения, в результате чего обмен перестаёт быть равноправным.

Экономический капитализм, где возможности извлечения прибыли создаются рынком. Последний существует в трёх вариантах:
- Грабительский капитализм – аналог политического капитализма с той разницей, что искусственные ограничения вводятся не государством, а сильными частными игроками. Короче говоря, сильные наживаются за счёт слабых
- Авантюристический капитализм, который носит рисковую природу, где прибыль образуется на основании спекуляций, а не рационального расчёта.
- Современный (рациональный) капитализм, где извлечение прибыли строится на рациональной калькуляции ожидаемых выгод и издержек.

Капитализм по Веберу существует с незапамятных времён, протестантская этика же только способствовала появлению его современной рациональной формы. Ядро этой этики - идея мирской аскезы, которая заключается в служении своему призванию и отказу от пользования плодами успешной деятельности, вознаграждение предполагается на том свете. Успех в следовании призванию маркер избранности к спасению.

Этика была лишь одним из оснований рационального капитализма.
Другие важные по Веберу составляющие:
1. Практика составления балансов на основании двойной записи в бухгалтерии.
2. Частная собственность на средства производства.
3. Свободный товарный рынок, избавленный от навязанных ограничений.
4. Рациональное право.
5. Свободный труд (работник сам распоряжается своей рабочей силой).
6. Рациональная техника.
7. Коммерческая организация хозяйственной деятельности с широким применением ценных бумаг.

В принципе всё это не плохо согласуется с мир-системным анализом. Экономика самообеспечения соотносится с мини-системами. В феодальных государствах господствует традиционалистская экономика, в бюрократических мир-империях на неё наслаивается мощный государственный (социалистический) сектор. В досовременных мир-экономиках традицоналистское хозяйство сочетается с ранними формами капитализма (политическим, грабительским, авантюристическим). И, наконец, в Мир-системе Модерна сложился рациональный капитализм, который разорил или подчинил себе все прочие уклады.

Напоследок замечу, что любимая тема некоторых либералов считать современную Россию "феодальной" это отголоски самого кондового марксизма аля "Краткий курс истории ВКП(б)". В понимании веберианской традиции у нас конечно же капитализм, только досовременный (что вообще характерно для полу-периферии). У нас капитализм политический, местами грабительский (это было особенно характерно для 1990-х), немного авантюристический. Элементы рационального капитализма в некоторых секторах прослеживаются, но не превалируют.

Про многоукладность экономики

В продолжение своего прежнего текста "О центре и периферии капитализма". Решил пояснить, что классифицируя экономики по типам нельзя забывать - чем больше национальное хозяйство тем оно оно сложнее и разнообразней. В крупной экономике могут соседствовать монокультурные и инвестиционные кластеры, а чтобы понять какие превалируют нужно смотреть структуру внешней торговли и платёжный баланс.

Например основные статьи экспорта Индонезии это нефть, уголь и иное минеральное сырье (20%), второе место пальмовое масло, важны также каучук, золото, жемчуг, черные металлы. Короче говоря это монокультурная страна. Однако экспорт разного рода техники тоже заметен (10%), то есть инвестиционное взаимодействие идет, но пока на вторых ролях. Поскольку у Индонезии многочисленное молодое население готовое работать за относительно небольшие деньги и она расположена у тёплого моря поблизости от оживлённых торговых путей, есть все основания полагать, что в будущем ситуация изменится и Индонезия перейдет на инвестиционную модель развития.

Или например Пакистан поставляет на экспорт продукцию лёгкой промышленности. В частности там активно заказывают шорно-седельные изделия, которые в остальном мире разучились производить за ненадобностью, но кое-какой спрос на этом рынке остался и Пакистан его удовлетворяет. Однако во внешней торговле есть стабильный дефицит в 20-30 млрд долларов в год. Так в 2018 году экспорт Пакистана был 23,6 млрд долларов, а импорт 60,1 млрд. То есть страна закупала товаров на более чем в 2,5 раза большую сумму чем продавала. За счёт чего покрывалась такая дыра в платёжном балансе? Да за счёт переводов от пакистанцев отправившихся на заработки заграницу, поэтому для Пакистана его собственное население важнейшая монокультура, а всё остальное постольку поскольку.

Важно также понимать, что кластеры могут быть разного уровня. В этом плане я согласен с мыслью специалиста по пространственному развитию Александра Шурыгина. Кластеры международного уровня встроены в мировую экономику, кластеры национального уровня работают на внутренний рынок страны, кластеры регионального уровня работают на местный рынок.

Кроме того в пределах государства могут быть территории выпавшие из цепочек разделения труда и поэтому деградирующие, молодёжь оттуда уезжает, инфраструктура приходит в упадок, рабочих мест не хватает. Тем не менее, там может быть какой-то спрос подпитываемый социальными выплатами и занятостью связанной с бюджетом, этот спрос позволяет существовать малому бизнесу в первую очередь в неторгуемых секторах.

В слаборазвитых странах есть территории не интегрированные в современную экономику, население там живёт со своего хозяйства, которое ведёт для собственного потребления лишь эпизодически взаимодействуя с местным рынком. Вместо промышленности на этом уровне существуют неоремесленники - местный вариант гаражной экономики, в основном работающие с поступившими извне промышленными изделиями (с целью их ремонта, модернизации и т.д.). Подобные территории сохранились в основном в Африке, отдельных регионах Азии и Латинской Америки. Ух судьба быть вовлечёнными в мировой хозяйственный оборот. Даже если капитализм не придёт непосредственно в эти земли, найдя их недостаточно привлекательными, он со временем вытянет оттуда молодёжь выманив её своими благами и соблазнами в города.

Наконец, существует особый неотрадиционный сектор куда попадают капиталистические предприятия в течении длительного периода проигрывающие конкурентную борьбу и теряющие рынок. В отличии от классической капиталистической схемы ДЕНЬГИ-ТОВАР-ДЕНЬГИ\, такие хозяйствующие субъекты вынуждены думать не столько о максимизации прибыли сколько о выживании. Они хронически в долгах, причём по старым кредитам платят привлекая новые, не вовремя оплачивают свои счета, испытывают проблемы со сбытом, зарплаты там отстают от рынка, из коллектива вымываются лучшие кадры, нет средств на развитие. Их иногда называют "зомби", живые мертвецы, банкротство которых дело времени. Однако при поддержке властей или при доступе к дешёвым кредитам они могут существовать довольно долго. Кроме того, этот сектор постоянно пополняется новыми проигрывающими, так же как капиталистический сектор пополняется стартапами.

Чем больше по масштабам национальное хозяйство тем более сложную мозаику из различных комбинаций вышеперечисленных элементов оно собой представляет.

О центре и периферии капитализма.

15 лет назад из книги Кагарлицкого "Периферийная империя" я узнал про мир-системный анализ. Данная теория меня крайне заинтересовала, показав что географический детерминизм, которого я придерживался ранее вслед за Паршевым, Миловым и Даймондом, не то что бы совсем не верен, но не достаточен для объяснения реальности. Позже я прочитал Броделя, потом Валлерстайна. В целом я полагаю их наблюдения верными, однако сам механизм взаимодействия центра, периферии и полу-периферии раскрыт, на мой взгляд, не совсем правильно.

Неравномерность развития разных регионов планеты давно привлекает внимание гуманитарных наук. Советский истмат ленинско-сталинской выделки объяснял эту неравномерность либо "отставанием", либо "ограблением". Факт, что например Китай по меньшей мере до 16 века опережал Европу в развитии технологий, но шёл совершенно отличным от неё путём территориальной империи (в которой капиталистические отношения всегда были полупридушены бюрократией) в эту теорию не вписывался, хотя сам Маркс об этом знал, делая оговорки про "азиатский способ производства".

Не вписывалось в неё и то, что завоевание колоний в конце 19 начале 20-го века нередко оказывалось убыточным для европейских держав. Эффективными с точки зрения эксплуатации природных ресурсов были в те времена колонии с европейским населением, но оно предпочитало умеренный климатический пояс. Территории же в тропической Африки захватывались в надежде когда-нибудь насадить там успешное плантационное хозяйство, а порой и вовсе ради престижа. По настоящему прибыльными первоначально были разве что месторождения золота и алмазов, да добыча каучука. Короче говоря, хрестоматийные примеры "ограбления", как в случае испанцев в Америке 16 века, были скорее исключением чем правилом, потому что в большей части Африки попросту нечего было грабить. Кроме того основная масса колоний была завоевана уже после того как Европа сделала рывок в своём развитии, так что внешние захваты были не причиной, а следствием её успехов. С другой стороны завоеванные территории отставали задолго до того, как были колонизированы европейцами.

Не более убедительным кажется и цивилизационный подход, адепты которого пытаются объяснять исторический процесс исходя из особенностей культуры и менталитета общества. Вот только элементы культуры, которые якобы присущи той или иной цивилизации, они берут из стереотипов, а то и вовсе произвольно. К тому же культура и менталитет исключительно неоднородны, даже в рамках одного общества у разных социальных слоёв они будут разные, а в рамках одной социальной группы они будут отличаться между поколениями. Я уже не говорю про бесчисленные различия не то что между странами, но и в рамках одной страны. В России явно неправомерно говорить о единстве менталитета Москвы и Сибири, Краснодарского края и Нечерноземья, Поволжья и Дальнего Востока. На Украине Донбасс и Киев, Одесса и Львов также сильно разнятся в этом плане. В Польше есть более развитая и либеральная западная часть "А" (бывшие земли Германской империи) и уступающая ей в развитии консервативная восточная часть "В" (бывшее царство Польское в составе РИ). В Германии есть протестантский север и католический юг, есть бывшая западная и восточная Германия. Продолжать можно долго, но суть в том, что в каждом более менее крупном государстве есть существенные различия по культуре и менталитету между регионами, а потому мягко говоря странно вменять целым группам стран некие единые цивилизационные нормы и ждать, будто это предопределит их поведение в большей степени чем политические и экономические реалии. Наконец менталитет и культура ещё и меняются, порой весьма быстро. Если бы существовали вневременные нормы сохраняющиеся не смотря ни на что, то вряд ли народы совершали столь резкие повороты, как Россия в 20 веке, Франция в конце 18 и 19 веках, Англия в 17 столетии.

Парадоксальным образом именно мир-системный анализ дал цивилизационному подходу рациональное измерение. Не культура, а экономика основа так называемых "цивилизаций". Мир-система это самодостаточная и устойчивая системы разделения труда. В такой внутренне интегрированной структуре неизбежно будет формироваться оригинальная культура, но не она будет её основой. Пока существует мир-система, как самостоятельная экономическая единица, будет воспроизводиться её культурная уникальность, но она размоется как только исчезнет экономическая независимость или разрушится хозяйственное единство.

Валлерстайн пишет о двух типах мир-систем: мир-империях и мир-экономиках. Особняком стоят мини-системы, представляющие собой малые автаркичные сообщества слабо связанные с внешним миром, например первобытные племена. В мир-империях интеграция достигается военно-политическим путём, а специализация культивируется властью. Центрами такой системы являются города - административные центры. Фактически в данном случае речь идёт о территориальных империях, просто описываются их экономическая, а не политическая составляющая.

В основе мир-экономик лежит торговля. Разделение труда в них не насаждается сверху, а возникает естественно, то есть на основе разницы в ресурсах. В центре такой системы сеть торговых городов, как центров обмена. Исторически мир-экономики были уязвимы и либо становились жертвами соседних мир-империй, либо сами превращались в мир-империю, например когда Рим объединил Средиземноморье.

Капиталистическая мир-система, в отличие от всех предыдущих, выстояла в столкновении с мир-империями, а позже интегрировала их в себя и, в той или иной степени, переварила. Благодаря внедрению технологического разделения труда в её рамках произошёл беспрецедентный рост производительности. Легализация ссудного процента открыла дорогу развитию финансового сектора и невероятной прежде концентрации капитала. Наконец, в Западной Европе капитализм вступил в симбиоз с новым национальным государством (в рамках которого бюрократия вынуждена была договариваться с буржуазией через парламентские институты). В итоге началась масштабная внешняя экспансия, расширения доступных рынков, дальнейшее углубление разделения труда, рост его производительности, динамичное технологическое развитие.
Collapse )

О будущем. Часть 2

Решил продолжить начатую когда-то тему возможных сценариев ближайшего будущего. В "первой части" я касался перспектив мировой экономики, а теперь поговорим про Россию. Однако, чтобы обоснованно рассуждать о том что может быть, нужно знать то что есть, поэтому рассмотрим текущее состояние нашей экономики.

На сегодняшний день экономическую ситуацию в РФ трудно охарактеризовать иначе как "застой". В 2013-2019 гг. среднегодовой прирост ВВП России в постоянных ценах составил 0.77%, а если брать с 2010, то 1% в год.

Что же в этот период произошло с доходами населения?


Источник: Бюллетень о текущих тенденциях российской экономики. Динамика доходов населения.

Мы видим, что снижение "реальных" доходов произошло не только и не столько за счёт зарплат, которые как раз начали восстанавливаться, сколько за счёт пенсий, которые падали дольше, а восстанавливались вяло. Учитывая повышение в 2018 году пенсионного возраста ясно, что власти и дальше планируют сокращать социальные выплаты.

Ситуация с коронавирусом усугубила имеющиеся проблемы. На фоне пандемического кризиса реальные располагаемые доходы по итогам 2020 года упали на 3,5% и отстают более чем на 10% от показателей 2013 года, находясь на уровне десятилетней давности.

Если же исчислять потребление не в рублях, а в долларах по текущему курсу, то ситуация печальнее. На пике в 2013 году потребительские расходы населения составляли 1 641.9 млрд. $ (номинал), а в 2019 году они были 1 164.2 млрд. $, то есть упали примерно на 30%. В постоянных ценах 1990 года ситуация не столь драматична, в них расходы достигли максимума в 2014 (видимо вследствие потребительской паники во время девальвации), когда они были 711.1 млрд $, а в 2019 составляют 701.6 млрд $, почти на уровне 2013 года.

Для сравнения в 1990 году расходы были 393.4 млрд $, то есть выросли на 78%, а учитывая что стоимость многих промышленных изделий относительно упала товарооборот вырос намного существенней, примерно в 3 раза.

Рассмотрим нашу экономику по секторам.

После 2014 года стабильный рост на фоне девальвации и контрсанкций демонстрировало сельское хозяйство. В 2019 году его объём достиг 59.5 млрд. долл. (номинал), по этому показателю мы находились на 7-м месте в мире, наравне с Японией (59.3 млрд. долл.). Сейчас валовые показатели почти достигли уровня, который имелся в России накануне распада СССР. В постоянных ценах (1990 года) производство сельхозпродукции составляло 87.1 млрд. долл. (1990 год), а сейчас 85.2 млрд. долл. (2019). По российской же статистике советский уровень уже немного превзойдён.

При этом структура отрасли изменилась. Производство мяса в убойном весе превысило показатели 1990 года, тогда оно составляло 10 111 тыс. тонн, а в 2018 - 10 629 тыс. тонн. Производства мяса птицы выросло более чем в 2,7 раза; свинины более чем на 10%. Упало производство баранины и говядины (последней с 4329,3 до 1608,1 тыс.). Причём по говядине тренд на сокращение производства прекратился только в 2018 году. Значительно увеличилось производство сахара и подсолнечного масла. Выросло производство зерна, не смотря на сокращения посевных площадей почти в полтора раза. Экспорт продовольствия увеличился с 17,1 млрд $ в 2016 до почти 30 млрд в 2020. РФ стала нетто-экспортёром сельхозпродукции.

Не восстановилось, например, производство шерсти (отстаёт вчетверо от 1990 года) и молока (30611,2 тыс. тонн в 2018 против 55715,3 в 1990 году). Сильно упало производство всех видов продукции в рамках приусадебных хозяйств.

В целом за 20 лет произошёл существенный рост производительности труда в отрасли. В то время как объёмы производства восстановились занятость сократилась с 9,965 млн в 1990 году до 6,2 млн в 2014. В 2018 же эксперты РАНХиГС оценивали количество работников сельского, лесного и рыбного хозяйства всего в 4,2 млн человек из 16,2 млн сельских жителей трудоспособного возраста. При этом основную массу продовольствия производили (по данным Всероссийской сельскохозяйственной переписи 2015) около 1 млн работников (из них 0,8 млн постоянных), занятых в крупных и средних сельхоз организациях.

Тренд на рост производства и экспорта почти неизбежно сохранится, поскольку численности населения Земли достигнет 8,5 млрд человек к 2030 и 9,7 млрд — к 2050. Продолжится и увеличение потребления продуктов питания на душу населения, а значит спрос на них будет стабильно расти по меньшей мере ещё полвека и Россия одна из тех стран, которые имеют от природы обширные сельхозугодия и большой ресурс по наращиванию производства. В таких обстоятельствах планы по увеличению экспорта до 50 млрд $ в ближайшие 5-10 лет не выглядят невероятными. Очень может быть, что к концу десятилетия экспорт продовольствия будет давать РФ столько же выручки сколько экспорт газа.
Collapse )

Про экономический рост в России

Поскольку в предыдущий пост прибежали путинославцы, страшно обидевшиеся, что я упрекнул их кумира в отсутствии стратегического видения и усомнился в его экономических успехах. Придётся дать некоторые разъяснения по поводу параметров экономического роста в России.

Рассуждая на эту тему я опираюсь на данные экономического историка Андрея Маркевича, который построил график роста ВВП на душу населения по ППС в России в 1885-2006 годах опираясь на данные Пола Грегори (дореволюционный период), свои с Харрисоном расчёты (по 1920-м) и данные Ангуса Мэддисона (советский и постсоветский период). График этот довольно известен интересующимся.



Также рекомендую книгу этого автора "Первая мировая война, Гражданская война и восстановление : национальный доход в России в 1913-1928 гг." Его статьи и лекции. В одном из выступлений он приводит более детальные данные по экономическому росту.

В частности самый быстрый среднегодовой рост ВВП на душу населения (ППС) в нашей стране был во времена НЭПа (1921-1928) - 14,7% в год. Следующий по скорости период 1946-1950, рост ВВП на душу 10,4% в год. На третьем месте десятилетие 2000-2010 — 5,7% в год. Всё это периоды восстановительного роста, когда уже есть готовые здания, сооружения, разработанные месторождения, транспортная инфраструктура, заводы и фабрики (правда не всегда в нормальном состоянии). Запустить и использовать всё это проще чем построить с нуля, потому и экономические показатели зашкаливают.

Однако восстановление происходит после глубоких спадов, а как наша экономика росла в мирном состоянии, когда приходится создавать новое, а не запускать имеющееся? Тут самые быстрые периоды роста ВВП на душу это 1928-1940 — 3,8% в год; 1950-1970 — 3,5%; 1890 — 1900 — 3,3%.
Хорошо виден застой — 1970-1990 гг., когда рост был всего 1,1% в год. Периода 2010-2020 у Маркевича нет, но данные имеются в других источниках. За 2013-2019 гг. среднегодовой прирост ВВП России в постоянных ценах составил 0.77%. Если же брать с 2010, то будет 1% в год, тоже не густо.

На поверку менее блестящими становятся и достижения нулевых (как ранее Маркевич "развенчал" достижения периода НЭПа, которые так и не позволили вернуться к уровню 1913 года по ВВП на душу из-за роста населения). В постоянных ценах 1990 года рост ВВП за 30 лет был с 574.1 млрд $ (1990), до 712.4 млрд $ (2019), то есть где-то на четверть. По данным Маркевича в ВВП при этом выросла доля конечного потребления в ущерб инвестициям. Отсюда можно сделать вывод, что с точки зрения уровня жизни Россия в 21 веке достигла исторического пика, но во-первых, продолжить его увеличение и сравняться с развитыми странами в обозримом будущем не представляется возможным из-за замедления экономического роста; во-вторых, выросло расслоение, поэтому значительная часть населения чувствует себя чужими на этом празднике жизни. Так Кагарлицкий со ссылкой на исследование ВШЭ приводил данные, что 40% населения так и не восстановили уровень жизни советских времён (например с точки зрения доступности жилья), ещё 40% восстановили или незначительно превзошли его и 20% значительно нарастили своё потребление. Нужно помнить, что эти 20% сильно выигравших в масштабах нашей страны составляют почти 30 млн. человек, весьма значимая часть населения.

В заключение приведу короткую лекцию Владимира Попова на тему "Как выбраться из ловушки бедности". Не то чтобы я во всём с ним согласен, но послушать полезно.

Про идеалистов

Идеалисты это люди, которые готовы ради своих представлений о "правильном" положении вещей жертвовать чем-то, проявлять активность. Казалось бы это лучшие люди, ведь действуют не ради личной выгоды, а ради каких-то высоких идей, чаще всего довольно симпатичных, по крайней мере на словах.

Проблема в том, что реализуя свои планы идеалисты готовы жертвовать не только собой, но и другими. Если впереди "светлое будущее", где все будут счастливы, то для его наступления ничего и никого не жалко, достижение прекрасной цели всё оправдает. Хуже того, они не всегда понимают, что не все разделяют их представления о прекрасном. Тот "рай", который они мечтают построить не для всех будет раем, поскольку люди разные.

Оптимальный для общества вариант это иметь институты, которые "юношей бледных с взором горящим" могут пристроить к какому-то полезному делу, например благотворительности, если этот человек жаждет помогать другим. Или могут дать им возможность реализовывать свои наклонности в легальном поле, например через участие в политической жизни, где есть функциональный парламент и партии.

Идеалистам же стоит помнить, что их мнение не единственно правильное, их точка зрения не единственная возможная, и те кто с ними не согласны совершенно необязательно заблуждающиеся или дурные люди. Попытки навязывать всем прочим своё представление о том как должно быть до добра не доведут.

Циничный властитель, вроде Путина, обманет, слегка обворует своих подданных, при необходимости пожертвует кем-то, может предать и бросить кого-то, но вот ставить страну на дыбы, выжимать все соки из людей ради великих целей он не будет. В этом плане с ним спокойней и безопасней. Однако ничего выдающегося он достичь не сможет, поскольку не мыслит стратегически.

Большой вопрос что лучше, когда стратегия есть, но она может быть ошибочной и жертвы принесённые для её реализации могут оказаться напрасными, или когда власти просто реагируют на внешние раздражители более или менее адекватно. Во всяком случае, чрезмерная концентрация власти в руках несменяемого лидера и узкой группы его соратников никогда не на пользу. Поскольку если эти люди имеют стратегию, но ошибочную, ничто не помешает им её воплотить не смотря ни на какие издержки. Если же они не имеют стратегического видения, то общество обречено на застой и безвременье, если только внешние факторы не придадут ему драйва.

Сменяемость всё таки придаёт динамику, приходят люди с новыми планами, пытаются что-то реализовать, а наличие пресловутых сдержек и противовесов, не даст им заиграться и зайти слишком далеко.

Про красно-коричневых

В 1990-е либералы наклеивали ярлык "красно-коричневых" на лево-патриотов, якобы сочетавших коммунистическую и националистическую идеологию. В действительности коммунисты 1990-х в большинстве не были коммунистами в том смысле, в котором этот термин понимался в начале 20 века. Они скорей были консерваторами, стремящимися сохранить советское наследие, этатистами, рассчитывающими что сильное государство защитит их от превратностей рынка, а также державниками, мечтавшими возродить империю. Рассуждения про "интернационализм", "освобождение труда" или самоуправляемые коммуны, если и употреблялись ими, то лишь как часть традиционных идеологических заклинаний, драпирующих привязанность к прошлому и страх перед переменами. С одной стороны лево-патриоты оставались советскими людьми, с другой стороны они были травмированы распадом социума который их породил, и вели себя нетипичным образом. Более всего они мечтали отменить принявшие, как казалось, катастрофический характер события и покарать виновных за всё свершившееся. В этом плане особенно занятен их "сталинизм", хорошо его суть выразил Михаил Елизаров:

Все херово, поменялось всё местами - на,
Откровенно не хватает людям Сталина.
И недаром в каждом доме и подъезде
Все мечтают о реванше и возмездии...


Антисталинисты всех мастей, от либералов до националистов, недоумевали, как можно воспевать тирана? Они думали будто неосталинисты из числа лево-патриотов просто чего-то не знают про сталинское время, а если знают и всё равно почитают, значит они дурные, аморальные люди. На самом деле неосталинизм это не про того Сталина который был, это про мечту о мести за поражения и унижения последних 30 лет.

В нулевые, где-то после 2003 года и до 2013, я и сам был красно-коричневым. В основном меня увлекал национализм, но и к советскому прошлому я относился положительно, хотя признавал отдельные ошибки и недостатки. Мы, а в своём поколении я нашёл не мало единомышленников, не хотели возрождать СССР каким он был, скорей мечтали о возвращения Украины, Белоруссии и северного Казахстана. Мы не стремились к ликвидации частной собственности как таковой, скорей говорили о усилении роли государства в экономике и желали избавиться от нахватавших собственности в 1990-е и нулевые Усмановых, Ротенбергов и прочих подобных. В целом книга Прилепина "Санькя" соответствовала моему настроению тех лет. За такую революцию мы хотели бороться в 2011-2012 годах, но не срослось.

Парадоксальным образом в прошедшие 10 лет часть идей, которые мы тогда исповедовали, воплотилась. Настоящей русской ирреденты не произошло, но вернулся Крым и худо-бедно существует ЛДНР. Не было новой индустриализации, но обновили ВПК и контрсанкции способствовали устойчивому росту в сельском хозяйстве. Националисты как политическая сила, пусть и маргинальная, были закатаны в асфальт, но патриотический угар, вместе с антиамериканизмом, антизападничеством, антилиберализмом стал мейнстримом. Воплотилось, однако, слишком мало, не то и без нас. Идеи оказались дискредитированы режимом, который использовал их, чтобы сохранить те свинцовые мерзости, что раздражали нас 10 лет назад.
Collapse )

Хотевшие странного

ВВП меня не кормит, не поит
И к финансовому двигает краху.
Я хочу чтоб прилетел астероид,
Чтобы всех поубивало бы на х..й.

Михаил Елизаров "Я с "хирургами" дружил понарошку"


Некоторая часть оппозиционно настроенной публики в своей ненависти к режиму и неудовлетворённости собственным положением доходит уже до мечты о разрушении всего и вся не задаваясь вопросом "чтобы что?". Хороший пример такого умонастроения являет тов. voencomuezd. Вполне оправдывая свой ник он пишет: "Меня очень радуют параллели с предреволюционным временем. Пусть. Все. Е..нется."

Конечно нынешняя ситуация с предреволюционной по масштабам проблем рядом не стояла. Но даже если бы параллели были, остаётся загадкой чему он так радуется. Тому что народ станет жить хуже? Тому что множество людей может погибнуть? Среди погибших могут быть те кто ему не нравится, но поскольку ненавидимые им деятели в основном при власти и ресурсах, то они как раз имеют все шансы спастись, а вот простых и ни в чём не повинных пострадает уйма, в их числе и сам "буревестник".

На вопросы не жалко ли себя и народ этот деятель отвечает, уже окончательно расчехлившись:
"Жизнь такое г..вно, что никаких перспектив в ней нети без разницы, жить или умирать. А хорошее кровопускание заставит страну силой взяться за ум."

"А почему бы мне этого не хотеть, если народ настолько туп и ленив, что не хочет против этого бороться? Пущай пройдёт через огонь, умнее станет. Нет, я народ не люблю, народ неоднократно показывал себя с худшей стороны. Им надо управлять железной рукой и безо всякой жалости."

Итак, по факту мы видим в оппозиции таких вот диванных тиранов, обиженных что "народ не тот" и не желает помирать ради воплощения их фантазий, меняя путинское шило на их мыло. Вследствие чего они желают нашему народу всяческих гадостей.

Я бы тоже порадовался падению путинской власти, но только не путём гражданских войн, а через постепенный демонтаж. Подобно тому как Испания вышла из франкизма, а Чили преодолела Пиночета.

В Чили был переходный период, Пиночет ушёл (он конечно хотел остаться, но не нашёл поддержки), сдав власть умеренным правым - христианским демократам, которые признали перегибы его режима и стали раскручивать гайки. В стране провели приличные выборы, оппозиция получила уверенное позиции в парламенте. В 2000 году президентом стал лево-центрист Лагос. Потом президентский пост дважды занимала умеренная социалистка Бачелет, отец которой работал в администрации Альенде и умер в тюрьме при Пиночете.

В Испании в 1976—1982 прошли по пути постепенной демократизации, со всё более свободными выборами, перемежаемыми насилиями со стороны баскских сепаратистов, леворадикальных организаций и полиции, а также попыткой правого переворота. Всего произошло порядка 3500 насильственных актов, жертвами которых стали 714 человек. В итоге на выборах 1982 победила "Испанская социалистическая рабочая партия". Её лидер Филипе Гонсалес четыре срока подряд был во главе правительства, а партия имела три последовательных абсолютных большинства депутатских мандатов и сейчас сохраняет сильные позиции.

Эти примеры показывают, что выход из авторитарного тупика совсем не обязательно происходит через кровавую кашу и превращение страны в помойку. Пламенных революционеров такие сценарии не устраивают, им злодейств великих, кровопролитиев подавай.

Миф о традиционном обществе

Короткое, но содержательное выступление Михаила Родина, где он говорит традиционном обществе. Вернее о том, что никакого статичного традиционного общества, как его нередко представляют, не существовало. Вопреки представлениям о "формациях", по которым человечество шагает как по ступеням, археологические культуры часто существовали всего 100-150 лет, то есть несколько поколений, а потом переживали радикальные перемены. Например общество земледельцев расселившись в степь могло начать отдавать приоритет скотоводству, освоение ценных месторождений металла могло дать локальный подъём ремесла, а исчерпание руд привести к возврату к земледелию, и всё это даже без влияния каких-то внешних факторов вроде смены климата, эпидемий, нашествий и войн, которые тоже нередко имели место.

Представители одной культурно-языковой общности могли составлять несколько археологических культур, в зависимости социального статуса или места расселения и связанных с ним особенностей хозяйства. Бывало и наоборот, в рамках одной археологической культуры уживались разные народы жившие чересполосно и имевшие близкий до степени неразличимости быт.

Всё это конечно не означает, будто каждая культура абсолютно уникальна. Количество вариантов развития ограничено, но не стоит путать параллельные траектории с этапами на одном и том же пути. Никакой общей для всех "столбовой дороги" вовсе нет. Иллюзия её наличия возникла лишь в последние века, благодаря охватившей планету вестернизации, которой и является модерн. Однако начавшись на западе модернизация двигалась в разных регионах по-разному, к тому же современность как горизонт, всякий раз уходит вдаль, потому мир модерна по определению мир новых изменений и эти последние могут исходить уже отнюдь не из Европы.